"Книга благовоний" Кийоко Морита. Глава 3

3. Путь придворных.

    Во многом благодаря интересу к буддизму политические и культурные связи между китайской династией Танг и Японией процветали в период Нара и ранний период Хэйан (794-1192), пока Япония не прекратила отправлять официальных посланников в Китай. В течение всего этого времени влияние Китая на жизнь японской аристократии было основательным.  Япония продолжала ассимилировать буддизм, сохраняя использование благовоний в церемониях. Одним из первых представителей церемониального употребления благовоний был китайский священник Гандзин (688-763 гг. н. э.), которого пригласили составить учение буддизма для японцев. Многочисленные попытки пересечь Японское море стоили ему зрения, но с четвертой попытки ему наконец удалось достичь Японских островов. Наряду с буддийским вероучением он представил различные виды специй, а также смешанные благовония и их рецепты, которые уже были популярны в Китае. В течение некоторого времени китайцы использовали смешанные благовония для удовольствия и в медицинских целях, помимо религии, и дворцовая знать Хэйан быстро переняла такой способ.  Было восхитительно узнавать Китай - самое экзотическое место в мире в то время - воссоздавая китайские ароматы. Этот новый способ использования аромата помимо религиозных функций получил название «сорадаки» (Дословно «пустое» горение. Пустота, конечно, относится к отсутствию религиозных целей), что отличает его от «сонаэ-ко» (подношение благовоний Будде). Предназначение благовоний, например, наполнение ароматом комнаты или одежды, или игры в сравнение благовоний, превратилась в искусство благовоний, или ко-до.

    Первый в мире роман «Повесть о Гэндзи», написанный леди Мурасаки Сикибу в Японии в XI веке, дает нам ценную информацию о том, как благовония ценились в период Хэйан, когда это было на пике своего использования для удовольствия. В одной из сцен принц Гэндзи, главный герой романа, ищет лекарство от малярии и посещает храм на северных холмах Киото. Священнослужитель в том храме сжигает благовоние в знак приветствия своего гостя. Принц Гэндзи замечает и «Сорадаки» и «Сонаэ-Ко» и предполагает: «В воздухе плыл чарующий аромат, смешивая изысканные ароматы благовоний с алтаря». И религиозный человек приготовил аромат как жест гостеприимства в дополнение к возжиганию благовоний на алтаре.

    «Сорадаки» относится не только к благовониям, которые нагреваются для удовольствия, но и к наполнением ароматом одежд. Судя по многочисленным упоминаниям об ароматических одеждах, которые мы находим как в поэзии, так и в прозаических произведениях периода Хэйан, мы узнаем, что наличие благородных ароматов в одеяниях были обычной практикой среди придворных. Этот вид пропитки одеяний благовониями совершался  большим кадилом и благовониями, свернутыми в форме шариков, и занимал почти всю ночь. Курильница помещалась в таз с водой, прежде всего, для предотвращения пожаров. Но и  сырость также помогала аромату прилипнуть к ткани. Таз был накрыт металлической сеткой, накрытой большой корзиной из бамбука или серебра, а одежды, которые ароматизировались, были накинуты на корзину. Если  одежды не были ароматизированы удовлетворительно, их можно было дополнительно надушить частями, используя меньшую кадильницу, как описано в другой части «Повести о Гэндзи»: «... еще раз с миниатюрной жаровней, которую он на мгновение помещал изнутри каждого рукава». В своей книге «Записки у изголовья», написанной около 1002 года, заметила леди Сёнагон, «вымыть голову, привести в порядок свой внешний вид и надеть душистые одеяния; даже если ни одна душа не видит эти приготовления, всё равно это приносит внутреннее удовлетворение.» Очевидно, что наполнение ароматами одежд было создано для личного удовольствия.

Посредством экспериментов придворные начали адаптировать использование благовоний еще более новаторскими способами. Помимо использования его в косметических и лечебных целях, благовония жглись чтобы усилить удовольствие от времени года или повысить настроение собравшихся. Стихи из «Кокинсю», первой японской императорской антологии лирической поэзии (905 н.э.), иллюстрируют увлечение придворных ароматами.

«В лунном свете,

где же сливы цветут?

Их аромат путь укажет»

«Аромат –

       куда заманчивее самого цветенья –

 и чьи же рукава душистые

       цветы в моем саду обмахнули? »

     Как мы можем видеть, придворные периода Хэйан восхищались ароматом цветков сливы гораздо больше, чем самим её цветением, и в дополнение к слуховым и визуальным ощущениям они также использовали обоняние. Такое восприятие аромата означало, что запахи были важным элементом их жизни.

Со временем аристократы оказались взволнованы, обнаружив, что оригинальные рецепты благовоний, привезенные в Японию священником Гандзином, можно модифицировать для создания собственных тонких ароматов. Это стало похоже на адаптацию рецепта десерта, включающего свои любимые ингредиенты. Смешивая свои собственные комбинации ингредиентов они смогли отладить оценочную шкалу запахов, что привело к появлению конкурсов по сравнению своих творений друг с другом. Благодаря этим конкурсам и другим играм они смогли более полно насладиться благовониями. Так было положено начало появления оценки благовоний за их аромат, а также духовная составляющая, предусматриваемая процессом их изготовления.                    

Перевод Екатерина Морозова.